Мьянма. Паган

Почти тысячу лет тому назад Мьянма в масштабах региона была крутым государством, от чего более всех остальных страдал Сиам — нынешний Таиланд. Затем несколько раз хорошие и плохие ребята менялись местами, но так или иначе, в стародавние времена страдали все — такие уж были нравы.

Ну это все пустая лирика. Речь о том, что примерно с 11 века в регионе начало доминировать королевство со столицей в городе Паган. Внесем уточнение — в английской транскрипции место именуется Bagan, что заставляет думать о букве «б» в начал слова. Одно это нет так — читается как твердое «п». Блин, опять понесло куда-то не туда.

Так вот, Паган. Древние короли, видимо желавшие с божьей помощью защитить и упрочить свое положение на земле, начали массово застраивать все столичную окрестность храмами. Так уж исторически сложилось, что самым модным религиозным течением в здешних краях уже тогда был буддизм. В 11 веке здесь появилась первая пагода — Швезигон, в которой якобы хранится зуб Гаутамы. А затем пошло-поехало — начали строить ступу за ступой, пока несколько десятков квадратных километров не покрылось буддистскими храмами различных размеров.

Как это часто бывает, государство, ослабленное самой миролюбивой религией, стало приходить в упадок. Чего-то порушили неприятели, где-то постарались землетрясения, и, в итоге, плотность святой застройки с веками заметно поубавилась. Но даже сейчас храмовая долина в Пагане является вторым по значимости археологическим объектом в Юго-Восточной Азии (после камбоджийского Ангкора). А уж для Мьянмы — это точно главная причина посещений иностранными туристами.

Туризм для Бирмы — незначительная статья доходов, но с каждого иностранца все равно стараются содрать 5 долларов за посещение всего интересного, не говоря уже про специальные цены за гостиницы и автобусы. Вот и за въезд в Паган собирают по 5 баксов. Мне, наверное, повезло, поскольку наш автобус приехал в середине ночи, когда все спали и содрать денег было некому. Или не повезло, так как оказался ночью непонятно где.

Немного про дорогу. Дорожное полотно по большей части хорошего качества — где асфальт, где бетонные плиты. Но пейзажи малозначительные — саванна с холмами и редкими деревцами. Федеральная трасса — это объект государственной значимости со всеми соответствующими мерами — деревень вдоль дорог нет, посторонних лиц нет, машин мало, местами стоят менты и проверяют документы у пассажиров. Приличные корейские автобусы, смотрящиеся в Мьянме как космические корабли, — это главное междугороднее транспортное средство в стране.

Вдоль всех направлений построены прямо посреди чистого поля специальные станции, где пассажиры могут поесть, сходить в туалет, а может даже и поспать. Для автотранспорта есть свой сервис. Поток людей в местных едальнях тут огромен — одновременно может стоять до 10 больших автобусов. Новый асфальт, новые строения, кафе с неоновыми огнями и НИ ОДНОЙ соринки. Все это заметно контрастировало с традиционным бирманским бытом, разрывая на части мой неподготовленный мозг.

Адская дневная жара ночью сменяется довольно прохладной погодой, усиленной кондиционерами в автобусах. Так что ГЛАВНОЕ — это брать теплые вещи в салон, свитер лишним не будет. По ночной дороге я, забывший предостеречься от холода, ехал в странном полусонном состоянии, собравшись на сиденье клубочком и пустив весь свой внутренний взор на обогрев кожи.

Неожиданный приезд на место привел меня в чувство. То что было вокруг, мало походило на главный туристический центр — полная темнота, вроде какая-то деревня с единственной улочкой, пару маленьких одноэтажных зданий вблизи, одно из которых было автостанцией, и ни малейшего представления о том что здесь искать. И явно хотелось спать. Единственный человек, высказывающий желание мне помочь, был велорикша. За 1 американский доллар он мне клятвенно пообещал найти хороший сингл за 7 баксов. Рикша была забавной конструкции — пассажир должен сидеть сбоку в люльке, как в мотоцикле «Иж».

Кэп с азартом начал крутить педальки, подыскивая мне подходящую жилплощадь. Не везде ему это удавалось — где горка, где песок. Приходилось сжаливаться над ним и кое-где слазить. Во всех нормальных гостиницах синглов свободных не было, а взять дабл за 10 баксов мне не позволяла госпожа Жаба. В общем, совсем выбившись из сил, водила подъехал к какому-то его корешу пить чай. Сказали, что мест нормальных реально уже нет, а такие бедные туристы как я могут найти приют в монастыре, доллара за 3. Я, ворча, отдал несчастному неудачнику его доллар и начал устраиваться спать на соседней лавке. Дружище, видимо, то ли обиделся, то ли его загрызла совесть, но таки решил меня поселить в отель. Со словами : «Хочешь за 7 долларов? Получай, но только тебе же хуже будет» - отвел меня в близлежащее заведение под названием «Zar-Chi-Win-2». С дяденькой портье мы договорились, что остаток ночи я посплю бесплатно, на что он легко согласился. Может быть и цену можно было сторговать, но я и не думал пробовать. Зайдя в номер, я упал на кровать и сразу отрубился.

Утро в Ньянг-У.

Поспав несколько часов, я, разбуженный светом и звуками нового дня, начал собираться на осмотр достопримечательностей. Плотный туристический график не давал возможности за зря потратить день. Зафрахтовав уралообразный лисапед за доллар, поехал искать останки древностей, которые особо и не собирались прятаться. Ньянг-У находится на самом севере археологической зоны на берегу реки Иравади, в четырех километрах от исторического Старого Пагана.

Хорошая асфальтированная дорога, идущая вдоль реки, соединяет эти два поселения. Параллельно ей имеется совсем уж прекрасное шоссе с электрическим освещением, по которому можно доехать ко многим храмам и в Новый Паган, не заезжая в древнюю столицу. Новый Паган (New Bagan) – это, как следует из название, недавно построенный город (поселок, деревня). Сюда переселили из Старого Пагана местных жителей, освободив город под музей и супер-дорогие отели, а так же сделали центром поселения приличных туристов-середняков. Все бюджетники живут в Ньянг-У. Да, недалеко от Ньянг-У находится аэропорт, поэтому, собственно, шоссе здесь и построили — возить людей от самолета до отеля в Новом Пагане.

Велосипед — это лучшее средство передвижения в здешних условиях, если ездить по дорогам, хотя бы даже и грунтовым. По моей привычной тупости я не удосужился ознакомиться с данными путеводителей и поехал осматривать окрестности наугад. Благодаря этой оплошности, я пропустил мимо себя Швезигон — старейший, и при этом, лучше всех сохранившейся храм Пагана, расположенный как раз на южной окраине моего Ньянг-У. Сработали стереотипы — ожидал развалины в районе Old Bagan, а тут действующий храм с золотым куполом в Ньянг-У. Археологическая зона начинается сразу после выезда из города. По обе стороны от дороги раскинулась плоская выжженная солнцем саванна, дающая жизнь редким кустарникам и деревьям. Здесь девять столетий назад происходила массовая застройка всего и вся ступами и храмами. Последних здесь такое великое количество, что вскоре перестаешь обращать на них внимания и отличать один от другого. К слову сказать, крупных храмов здесь не больше десятка, около 30 штук средних, а абсолютное большинство — более мелкие сооружения с двух-трехэтажный дом. Но последних здесь несколько сотен. Практически везде есть наезженные дорожки, по которым удобно ездить на велосипеде от одного сооружения к другому.

Заметив первый попавшийся крупный храм, я к нему свернул. На дороге ко мне пристал паренек, лет пятнадцати, активно предлагая себя в качестве гида. Оценив масштабы зоны, я принял его предложение, сторговавшись, что за 5 долларов он будет меня водить целый день. Ну не то что водить — вместе кататься на велосипедах. Собственно этим мы весь день и занимались — катались от храма к храму в районе Старого Пагана. Как и везде в подобных местах, наибольший кайф тут словят специалисты по раннему буддизму, по архитекторе, настенной живописи и всякие другие мастера. Все что доступно для моего понимания — это общая атмосфера окружающего пространства, но и это не мало.

Расслабленное и приятное катание на велосипеде по усыпанной храмом равнине. Общение с моим платным другом на темы местной жизни. Если почувствовал усталость от солнцепека, - можно забраться на верхний ярус какой-нибудь пагоды и полежать там в отбрасываемой башней тени, попить водички и оглядеть с тамошней высоты раскинувшуюся бескрайнюю равнину с древними избушками.

На обед мы заехали в уличное кафе для местных, где за недорого можно было отведать что-нибудь из непритязательной местной кухни. Бирманцы любят острое, но все же терпимо. Едят много непонятной травы-овощей в качестве салата. Спасает рис — он все же нормальный. Но царит антисанитария, посуда моется в тазиках непонятной водой. Ее же используют для готовки. В общем, как повезет. Мне, наверное, не повезло. После обеда заботонились на часок на одной пагоде в тенечке и — дальше, кататься.

У стен местных храмов расцвела буйным цветом матушка-торговля. У небольших святилищ можно встретить одного-двух продавцов, у крупных пагод раскинулись целые базары. Продают примерно одно и то же: простенькие картины на тканях в особенном Паганском стиле, деревянные и бронзовые статуэтки слонов и будд, бронзовые «поющие ветра» и прочие бесполезные сувениры. Но можно наткнуться и на драгоценные камни. Общий смысл здесь такой — в большинстве случаев сувениры изготавливаются кем-то другим, а продавцы — это просто местные жители, которым разрешили немного поспекулировать. Поскольку желающих ободрать иностранца больше чем нужно, правительством введен жесткий график работы — сегодня одни, завтра другие. Причем, в буквальном смысле. Так что продавцы, многие из которых дети, пытаются нагреть как в последний раз, называя огромные цены и смотря жалостливыми глазами.

Буквально у одного храма я прикупил 3 «поющих ветра». Самый традиционный состоит из семи бронзовых пластин, подвешенных елочкой (1-2-4). На каждой изображено животное, символизирующее один из дней недели. Таких мне досталось два — первый за 8 долларов, второй уже за 6. Очень интересная вещь — грубый «хэндмэйд», и звук приятный. Третий ветерок был не каноническим и состоял из трех таких же пластин и четырех бронзовых колокольчиков. Но бубенцы не настроены по частоте, своим звоном режут слух. Стоил этот «ветерок» что-то типа 7 долларов. Ну уж не знаю, за сколько аборигены их сами покупают, но каждое понижение цены вызывало в их глазах безмерное страдание, как будто я корку хлеба из рук вырываю. Мой маленький гид потом мне сказал, что это было не дорого.

Часов в пять садится солнце и мы поехали встречать это событие на специальный «закатный» храм - Swe-San-Daw paya. Основная фишка — это то, что если смотреть угасание дня с него, то солнце опускаясь, разрезается башней другой пагоды аккурат посередине. Существует специальный «рассветный» храм, но необходимость вставать в 5 утра делает его не таким популярным. А сюда вечером стекается весь туристический люд со всей округи.

И стар и млад лезет на башню со своими дорогущими фотокамерами, дабы сделать свой самый лучший снимок. Мне в такой компании было даже немного стыдно доставать свою мыльницу. После того, как светило скрылось за горизонтом, нужно рвать когти, то есть крутить педали по направлению домой. Тьма накрывает быстро, а ехать по темноте 5 километров мало приятного. Так что пожал ручку своему экскурсоводу, ждавшему у подножья пирамиды, поблагодарил, отблагодарил и поехал. Уже в Ньянг-У набрел в районе рынка на недорогое, но сносное кафе, где поужинал жареным рисом с курицей. Все что оставалось — это принять душ и уснуть. Стоит описать номер за 7 долларов, куда рикши стесняются привозить иностранных туристов.

День страданий

Утро еще не наступило, а со мной уже случилась беда — организм был поражен второй за эту поездку кишечной инфекцией. Вооружившись фталазолом и лоперамидом, я героически поехал по вчерашнему маршруту, дабы внимательно осмотреть то, что не успел. Отлынивать я не имел права, - по генеральному плану на Паган было отведено два дня. Снижение скорости и мобильности перемещения сразу отразилось на характере проведения второго дня, сместив внимание с храмов на другие достопримечательности.

Не ходите дети и бизнес по-бирмански

Отдохнув в тени небольшой пагоды, решил я прокатится на велосипеде до берега реки Иравади. Но не тут то было, - съехав с наезженной тропы, махом пропорол шину своего велосипеда. Виной всему было вьющееся по земле растение, унизанное пятисантиметровыми острыми и твердыми иглами, проехав по которому, я получил сквозные пробоины сразу в нескольких местах переднего колеса. Когда я слез на землю, то прямо через сандалию проколол еще себе и ногу, правда не сильно. Вот до чего доводит растения засушливый климат! У нас разве встретишь такое? «Все пропало» - подумал я, и повел своего железного коня под уздцы к главной дороге, уже прикидывая пеший марш назад до отеля. Но у совершенно путой дороги меня встретили два местных торговца картинами, копашащиеся возле своего мотобайка.

Заметив мою беду, они, достав свой ремкомплект, бросились латать мне камеру. На вопрос о цене сообщили, что это от чистого сердца. Верилось с трудом, но процесс уже начался, пришлось смириться. Общение с местными отложилось до конца из работы, а я в это время осматривался по сторонам. Мое внимание привлек интересный архитектурный объект, рядом с которым мы расположились. Это было небольшое, чуть больше человеческого роста каменное сооружение с крышей и нишей. В нише располагался сосуд с питьевой водой, защищенный от жары сплошной тенью. По идее, каждый путник мог здесь напиться, зачерпнув немного напитка имеющейся здесь же кружкой, и продолжить свою дорогу. Такие штуки встречаются довольно часто и видимо кому-то пригождаются. Вот и мои помощники с помощью воды искали дырки в шине. Закончив свое доброе дело, они приступили к делу главному — выманиванию у меня денег. Ребята рассказывали свою легенду. Они бедные художники, рисуют традиционные паганские картины, уже 5 дней никто у них ничего не покупал, они совсем отчаялись, но сегодня Будда, отозвавшись на их молитвы, послал им меня, как добрый знак.

Честно говоря, в версию про божью волю я охотно верил, чему способствовала цепочка случайных обстоятельств, приведших всех нас к этому моменту. Я вполне осознавал происходящее, но внутри была острая и непреодолимая необходимость, отплатить за сделанное добро. Мне казалось, что если я этого не сделаю, то в глазах Вселенной я буду источником Зла, что негативно отразится на моей карме. Первый раз в жизни я чувствовал себя тупым инструментов в руках Судьбы, единственным предназначением которого является достать деньги из кармана и отдать этим пройдохам. И ведь я реально об этом думал!

Впрочем, ребята не спешили активно трясти с меня денег, а как могли взывали во мне чувства доверия, сострадания и благодарности. Расстелив на земле свой рулон с тряпичными картинами они их просто показывали и рассказывали про каждую. «Вот это в углу моя подпись», «это традиционные буддистские монахи», «Здесь женщины Пагана на голове несут сосуды с водой», «Вот этого Будду я скопировал с фрески в храме», «А вот эту картину я еще не успел дорисовать». Меня никто не тянул за язык, но я предложил им купить одну из картин, благо была идея кому ее подарить, но больше все же из-за внутренней благодарности. И что же — эти сволочи четко представляли состояние моей души и предложили мне цену, от которой я опешил. Точно не помню, но что-то типа 20 долларов. Мотивировали тем, что это одна из лучших их картин, которую они писали целый месяц. Я старательно извинился и сказал типа того, что я готов отдать за ремонт колеса 3 доллара или купить картину за 8. Ребята посовещались и остановились на последнем варианте. Может выторговали еще доллар-два, но я этого не помню. Так я стал обладателем совершенно ненужной хрени и кучи вопросов о высшем смысле произошедшего.

Буддистский монастырь

На отремонтированном велосипеде я поехал дальше по дороге и на ближайшем повороте свернул в сторону реки. Так я оказался в буддистском монастыре. Пока я сидел на берегу изрядно высохшей в сей сухой сезон Иравади, ко мне подошел молодой улыбающийся монашек, чтобы перебросится парой английских фраз.

Монастырь не имел постоянного большого контингента и в настоящий момент состоял из этого монаха и садовника. Обычно его занимал монахи из других регионов, приезжающие сюда на время. Именно этот монастырь имел ввиду рикша, который в первый день говорил мне о самом дешевом жилье в Пагане. Монашек вскорости удовлетворился моим обществом и его место занял садовник. Заочно я его знал — парнишка с которым я ездил в предыдущий день упоминал о своем старшем брате, работающим в монастыре. Садовник очень удивился, когда я сообщил ему этот расклад. От радости он поведал, что рисует картины на песке, и вознамерился мне их показать. Совершенно просто так, безо всяких задних мыслей.))) Картины на песке отличаются от обычных картин на ткани тем, что ткань покрыта тонюсеньким слоем мелкого белого песка. Смотрятся подобные рисунку намного симпатичнее, и может быть я бы и купил что-нибудь, но по несчастью уже был владельцем одного паганского шедевра. Более всего мне не понравилось вот что — показывая картинки, садовник говорил те же фразы, что и художники-шиномонтажники. И про авторскую подпись, и про не дорисованную картину и еще кое-что. Такое ощущение, что существует специальная методичка «Как продать иностранцу паганскую живопись». Во мне поселилось подозрение, что большинство этих ребят совсем не художники, а просто ловкачи-спекулянты. К тому же мой гид не слова не говорил, что его брат художник, работает в саду - и все. И ведь в чем скотство — даже в монастыре такая деятельность считается нормальным явлением. Мое нежелание покупать было воспринято совершенно спокойно — буддисты, черт бы их побрал, - аккуратно скатал все назад в трубочку, улыбнулся и попрощался. Доехал до Пагана, поездил немного внутри без особых эмоций и, влекомый усталостью и болезненностью организма вернулся в отель.

Меняем планы

Изначальный план требовал посещение еще двух мест Мьянмы — Мандалая и озера Инле. Организм не чувствовал себя готовым к затяжному автобусному рейсу, самолеты дороги, корабль до Мандалая дорог и отсутствовал в нужную дату. После суровых раздумий, я решил вычеркнуть из поездки бывшую столицу Мьянмы, остаться здесь еще на день, что бы поправить свое здоровье, а после ехать на автобусе к озеру Инле. Так тому и быть.

Рассвет и окружная дорога.

Проснулся я довольно рано и сразу был застигнут врасплох дилеммой - ехать встречать рассвет на специальный храм у Пагана или спокойно спать дальше. Стремление к прекрасному яростно боролось с ленивым организмом. Ленивый организм, видя свет, поникающий через окно, говорил что поздно метаться и надо спокойно спать дальше. Но душа не давала крепко уснуть и, поглядывая на окно, замечала, что светлее не становилось. Действительно, источником света служили неоновые огни, которыми была завешена вся стена отеля. В конце концов я нерешительно поднялся с постели, начал кипятить воду в кружке, попил немного и выполз на улицу. К моему удивлению солнце еще не встало, хотя светать уже начало. Понимая, что все равно не успею, я сел на велик и со всей дури погнал к «рассветному» храму, до которого было 5 километров.

К моему приезду, солнце уже вылезло из-за горизонта, но быстро забравшись на крышу, я таки успел запечатлеть на фотокамеру рассветную атмосферу Пагана. Рядом со мной этим занималась целая толпа корейцев с огроменными фото-пушками. Они приехали сюда на большом автобусе и, видимо, успели заснять рождение нового дня во всех фазах и ракурсах. Запрос в гугле «Bagan Sunrise» с удовольствием покажет вам, что у этих мастеров получается.

Занятной деталью утреннего пейзажа являются воздушные шары, висящие вдалеке над горизонтов. Это развлекуха для тех, у кого с собой есть много лишних долларов — плати и лети. Я не стал здесь задерживаться и вернулся той же дорогой назад, что бы досмотреть сон умыться и поесть немного сухариков. Проснувшись второй раз, стал подумывать чем бы себя занять, куда съездить. Километрах в 50 от Пагана находится культовая гора с романтическим названием Попа, торчащая посреди равнины, как прыщ на носу. На гору нужно долго лезть, отбиваясь от настырных обезьян, а на вершине путника ждет храм. Многие туристы туда ездят, но я на рейсовый автобус уже опоздал, а на такси было добираться не кошерно. Посмотрев на карту, в голову пришло единственное разумное решение — на велосипеде объехать долину храмов по окружной дороге до Нового Пагана, а затем старым проверенным путем вернуться назад. Но сначала потратил немного времени на осмотр Ньянг-У.

Велосипедная поездка по окружной дороге доставила мне чуть ли не большее удовольствие, чем посещение главных храмов Пагна. Отличное асфальтовое шоссе с почти отсутствующим дорожным движением, бескрайние прерии по сторонам, виднеющиеся вдалеке храмы и общая малолюдность здешних мест одарили меня приятными ощущениями новых открытий. Ну и кататься здесь одно загляденье. Портило малину только нелюбимое мною солнце, от которого в пути негде было скрыться, но солнцезащитный крем, глухая одежда, панама и приятно побулькивающая в рюкзаке бутылка с водой спасали меня как могли.

Тем не менее, кое-какие храмы здесь есть, так же как есть посетители и продавцы сувениров. Большинство туристов ездят сюда на автобусе централизованной группой, кое-кто нанимает лошадную повозку, но велосипед — это для меня оптимально.

Уже трудно сказать чем одно сооружение отличается от другого, так как все же не специалист, но полазить тут есть где. В пока не сбывшейся надежде, что поток посетителей будет огромным, здесь построена огромная смотровая башня с рестораном на крыше. Заплатив 10 долларов, можно забраться наверх и предаться разглядыванию и фотографированию долины. Наверняка это лучшая обзорная точка, но вот только мне так и не удалось проверить это на собственном опыте — пожалел денег.

Чертова Мьянма и так норовила выкачать из моих карманов больше, чем я привык. Разумеется, не обошлось без покупки сувениров, - за 5 долларов после нещадных торгов мне в рюкзак попала небольшая бронзовая статуэтка слона, сделанная кустарным способом местными умельцами. В конце-концов, окружная дорога привела меня к Новому Пагану — внешне скучному, не так давно построенному городишке с аккуратными прямоугольными кварталами, обильно утыканными хотелями. Дальше, между Новым и Старым Паганами вдоль дороги опять стоят небольшие храмы, которые меня уже мало интересовали. Я уже устал, и теперь поскорее старался добраться до дома.

Не верь бирманцам

Где-то уже по дороге к Ньянг-У я остановился в тени деревьев, чтобы запечатлеть на камеру пару буйволов, запряженных в телегу. Метрах в пяти от меня стоял мужчина, бирманец, дожидавшийся, как потом оказалось, машины. И в этом самом месте в этот самый момент мимо проехали мои вчерашние продавцы картин, латавшие мне колесо велосипед. Мы просто перекинулись несколькими фразами, они попытались поменять свои темные очки на мои и поехали дальше.

Стоявший в стороне мужчина подошел ко мне и попытался мне что-то сказать, но из-за его акцента я сразу не понял. Тогда он написал мне палочкой на песке: «Не верь бирманцам». Я, находившийся под впечатлением от этой страны , удивился, после мне начали рубить правду-матку о жителях Мьянмы и белых туристах. Ухо уже привыкло к его произношению, и было вполне понятно. Ребята, с которыми я разговаривал, - это мошенники. Да и вообще, все бирманцы стараются нагреть белых туристов, продавая им всякое говно за большие деньги. А дураки-туристы не знают настоящих цен и ведутся. Было видно, что моего собеседника такое положение дел не мало раздражало. Почти все бирманцы — плохие, а один он был хорошим. По его словам, у него много друзей из Европы, которым нравилось иметь с ним деловое сотрудничество. Вот и сейчас он помогает какому-то товарищу организовывать небольшую локальную авиакомпанию. А большинство бирманцев не хотят и не любят работать, а больше стараются молится Будде, что бы он послал им удачу в виде глупого богатого туриста или еще какого-нибудь неземного счастья. Во многом такое положение дел существует из за буддизма, точнее из-за его неправильного толкования. Но вообще, буддизм — это религия будущего, если правильного его понимать.

Откровения, которые я слушал с открытым ртом, были прерваны подъехавшей машиной, в кузов которой мой проповедник поспешил запрыгнуть. Этот монолог свел в единую систему мои неоформленные внутренние ощущения от Мьянмы и снял с повестки дня несколько томивших меня вопросов о сущности происходящего здесь. И еще я знал, что мне нужно обязательно посетить Швезигон — древнейший храм округи, находящийся на границе Ньянг-У.

Поставив у входя велосипед, я подошел ко входу, где меня уже ждали торговцы сувениров. Одна из женщин подарила мне сувенир — маленькую, в одну фалангу детского мизинца деревяшку,оснащенную петелькой и изображающую какого-то духа - «ната». Так что вроде это был такой аляповатый белок. Внутри храма у меня случился небольшой приступ паники — я щупал по карманам и никак не мог найти ключи от велосипедного замка. Ходил взад-вперед, вглядываясь в землю и напрашиваясь на советы скучающих торгашей. Стоя у входя рядом с подарившей мне сувенир женщиной, я по ее совету обнаружил ключ в заднем кармане своих шорт. И сказал ей спасибо. На что она припомнила свой подарок, свой добрый совет и начала упорно и самоуверенно настаивать, что я ей должен и обязан что-то у нее купить. А я не хотел этого делать. Ситуация наложилась на недавно прослушанную мини-лекцию, вызвав у меня сильный приступ самой настоящей злости. Я уехал, так не осмотрев Швезигон должным образом. И злой. Злой на то, что люди смеют продавать доброту, паразитируя на таком искреннем чувстве, как благодарность. Автобус к озеру Инле должен был забрать меня в 5 утра. Купил себе запас сухарей, окромя которых я боялся что-либо есть, посидел в интернет-кафе, рассчитался за отель и лег спать.

Напоследок хочу несколько слов про мою гостиницу. Там нужно сделать ремонт, в туалете встречаются здоровые тараканы, но персонал вел себя, как будто я живу в пяти звездах. Перед моим носом всегда открывали дверь, учтиво нагнувшись, и помогали припарковать велосипед. И все время вежливо и почтительно улыбались. Может чаевых хотели?))

И еще одно интересное наблюдение. Велосипед здесь — полноправный участник дорожного движения, к которому пешеходы относятся с не меньшем уважением, чем к автомобилям — боятся лезть под колеса, учтиво уступая дорогу.

Ключевые слова: 

Категория: