Воспоминания о Новой Гвинее

Маленькие папуасы

Я помню Стефануса Йоги – студента-папуаса, с которым познакомился в Энаротали. Мы переправились  через озеро в его родную деревню, но из-за начавшегося дождя не смогли уйти далеко от причала и спрятались под козырек крыши какого-то старого сарая. Перед самыми глазами  вижу капли дождя, которые стекают и,  задержавшись на мгновение на кончиках соломы, из которой сделана крыша, падают вниз. А справа стоит Стефанус, промокший и подрагивающий от холода.  Я даю ему согреться свой зеленый колючий свитер с высоким воротом.  Когда то эту старую советскую кофту носил мой отец, потом я, а вот теперь в нем стоит, улыбаясь, довольный папуас.

-Good? – спрашивает он меня.
-Good! – соглашаюсь с ним.
- Yes, very good! – резюмирует мой друг.

Этот незатейливый диалог происходил у нас много раз: когда мы ели сладкие рисовые булочки с горячим чаем или печеную картошку, когда с вершины холма нашим взорам открывался живописный вид, когда мне удавалось сфотографировать местного жителя в традиционном наряде. У Стефануса всегда все было хорошо.

Помню свой первый вечер на Новой Гвинее, недалеко от Джайпуры. Это была деревня на берегу моря, где я поставил свою палатку. С мальчишками-папуасами мы сидели на галечном пляже и жгли костер. Чистили приготовленный на углях сладкий картофель батат, ели его вместе с кокосами, и разговаривали. Они называли меня «кака» (старший брат) – я чувствовал себя членом их клана.  В пяти метрах плескалось море, а в небе светились экваториальные звезды.

Помню кафе в Набире, куда мы вместе с Ирвандо, моим новым знакомым, заехали сразу после парома. Все стены были увешаны изображениями Иисуса Христа, а на жутко грязной кухне, куда я неосторожно зашел помыть руки, повар разделывал тушу собаки. Чуть позднее в первый и последней раз в жизни мне довелось попробовать собачатины – ничего особенного.

Помню дорогу из Набире в Энаротали. У нашего грузовика лопнуло колесо. Я стоял на обочине, а по обе стороны дороги стеной возвышались непроходимые джунгли. Они звенели так, что закладывало уши – мириады насекомых пели хором, а на переднем плане солировали облепившие меня комары. Разумеется малярийные.  Непонятным образом из джунглей появился папуас, одетый в старые выгоревшие на солнце лохмотья.   Он подошел ко мне вплотную и, уставившись остекленевшим взглядом,  начал что-то тихо-тихо шептать.  Было немного жутко от мысли, что этот товарищ может, не моргнув глазом, сделать из меня обед.

Я помню, как жители маленьких лесных деревень, расположенных вдоль той же дороги, пытались вымогать деньги с водителей. Они перегораживали проезд бревном и окружали остановившуюся машину. Запомнилось, как в одном таком месте на ветках дерева, стоящего рядом с преградой, висело два собачьих трупа.  В обратную сторону меня подвозил полицейский – он в случаях остановки высовывал из окна пистолет, что быстро устраняло недоразумения.

Помню, как старейшина деревни вместе со Стефанусом проводили  для  меня обзорную экскурсию. Они показывали золотоносные породы и просили передать приглашение моим друзьям из русских золотодобывающих компаний. Чуть позже,  в заполненной дымом от костра традиционной хижине мы грызли стебли сахарного тростника, ели печеный батат и жаренную на костре курицу. Стефанус учил меня стрелять из лука.

Я помню ночь в полицейском участке, куда меня отвезли за самовольное посещение деревни Капое – иностранцам здесь не положено шататься где попало без разрешения.  Сначала долго ругали и смотрели фотографии на предмет чего-то запрещенного, а потом накормили и уложили спать  на мягкий матрац.

Последнее, что осталось в памяти от Папуа – это маленький и похожий на рай остров Мансуар, где  я прожил почти в полном уединении три дня. Днем здесь  ярко светило солнце, а ночью небо рассыпалось миллиардами звезд.  Под прозрачной водой вдоль  берега всеми красками цвели коралловые сады, плавали морские черепахи, нескончаемые стаи разнообразных тропических рыбок. И я.

Ключевые слова: 

Категория: